Разборка трансфобии в феминизме

Оригинал: «Unpacking Transphobia In Feminism» — Emma Allen, Радикальные женщины

Переводчица: Мракья

ПРИМЕЧАНИЕ: Радикальные женщины (Radical Women, RW) хотели поделиться этой статьёй на TransAdvocate, чтобы люди понимали, что не все радикальные феминистки являются TERF. Исключающий транс-людей радикальный феминизм (Trans Exclusionary Radical Feminism, TERF) — это относительно небольшая, но чрезвычайно узконаправленная группа ненависти, выдающая себя за феминизм для того, чтобы создавать, поддерживать и пропагандировать отрицательное отношение к транс-людям.

Радикальные женщины — активистская организация социалистических феминисток, сформированная в 1967 году как инициатива снизу и являющаяся «радикальным голосом» феминистского движения и «феминистским голосом» в левом движении. RW обучают женщин быть лидерками в движениях за социальную и экономическую справедливость и имеют отделения во многих городах США, а также в австралийском городе Мельбурне.


Большинство феминисток признают транс-людей, но укоренившаяся нетерпимость обнаруживается даже внутри движения за права женщин. Трансфобия и другие формы дискриминации отчуждают феминисток от их естественных союзниц в борьбе за освобождение. Именно поэтому нужно осознавать эти токсичные предрассудки и выступать против них.

Трансфобия в феминистском сообществе

В январе 2013 года журнал New Statesman опубликовал статью британской журналистки — феминистки-писательницы Сьюзан Мур. Она подверглась критике за необоснованное использование слова «трансгендер» в уничижительном смысле. В статье «Seeing Red: The Power of Female Anger» Мур написала: «[Женщины] злятся на себя за то, что не могут быть счастливее, достойно не любимы и не имеют идеальной формы тела — формы бразильского транссексуала». Вместо того, чтобы извиниться, Мур решила разразиться проникнутыми ненавистью возражениями в Твиттере, где заявила: «Люди могут просто отъебаться. Отрезать свои члены и быть более феминистичными, чем я. Рада за них». Она продолжила: «Я использую слово транссексуал. Я использую много „оскорбительных“ слов. Если вы хотите оскорбиться — это ваше право». На следующий день она написала в Твиттере: «Я не собираюсь извиняться. Поняли?». Другим критикам она написала: «Прочитайте моё эссе. Там ничего о трансах. Вы совсем тупые? Можете не отвечать».

Днем позже подруга Мур, писательница-феминистка Джули Берчилл, написала в British Observer статью в её защиту под заголовком «Transsexuals should cut it out» (Транссексуалы должны угомониться). Статья была вскоре удалена за то, что была слишком оскорбительной и изобиловала ложными постулатами. В ней она использовала ещё более серьёзный язык вражды, в частности заявив, что «отрезать себе член, а потом требовать особых привилегий как женщины — больше, чем у естественно рождённых женщин, которые не знают, что такое страдание, очевидно…». Она разработала фиктивный классовый анализ, направленный против трансгендерных людей, якобы имеющих «много прекрасных больших увесистых степеней PhD», и заявила:
«Мы с [Мур] принадлежим к меньшинству женщин рабочего класса, которые добились успеха на том, что раньше называлось Флит-стрит, и я думаю, что это отчасти способствует противостоянию с трансами… Мы знаем, что всё, что у нас есть, мы заработали сами. У нас нет семейных денег, нет страховки. И будь мы прокляты, если нас будут обвинять в привилегированности кучка обоссанцев в уродливых париках.»

Обвинение в наличии привилегий высшего класса противоречит реальности, так как трансгендерные люди сталкиваются с безработицей в два раза чаще по сравнению с общей популяцией. Ложное предположение Берчилл о том, что трансгендерные люди не понимают страданий женщин с приписанным при рождении женским полом не учитывает факт, что транс-люди особенно уязвимы по отношению к насилию, включая сексуальному.

Трансфобия в феминистском сообществе не нова и продолжает пропагандироваться радикальными феминистками, такими как Шейла Джеффрис, Жермен Грир и Джули Биндел, патологизирующими трансгендерность по целому ряду причин. Они характеризуют трансгендерность как чрезвычайно извращённую сексуальную практику или психическое расстройство, вроде дисморфофобии. Иногда критика носит патерналистский характер, с утверждениями о том, что трансгендерные люди — всего лишь эксплуатируемые жертвы медицинской индустрии, стремящейся заработать деньги на различных хирургических и гормональных процедурах. В книге 1994 года «Transsexual Empire: The Making of the She-Male» Дженис Реймонд описывает транссексуальность как медицинское изобретение, созданное для получения прибыли. Другой нападкой является утверждение о том, что трансгендерные люди упрочняют гендерные роли или гендерное самовыражение. Например, Жермен Грир однажды назвала транс-женщин «отвратительными пародиями на женщин», которых наносят «слишком много теней для век». Иногда нападки на трансгендерных людей достигают уровня конспирологии, в частности со стороны тех, кто рассматривает это явление как попытку мужчин выдать себя за женщин, чтобы проникнуть в «только женские пространства».

В организации Глубинное экологическое сопротивление (ГЭС) радикальные феминистки Льерр Кит и Деррик Дженсен объединили трансфобию и антицивилизационный энвайронментализм. Джули Лабруст, информаторку Радикальных женщин, не приняли в ГЭС. Организация убеждала её вступить в свои ряды вплоть до того момента, как она заявила, что является транс-женщиной. Лабруст поделилась следующим сообщением, которое она получила от группы:
Было большое расхождение во мнениях по поводу позиции ГЭС о гендере. Мы являемся радикальной феминистской организацией и женщины в нашей группе потребовали, чтобы их женские пространства оставались только для женщин (женщин, рождённых женщинами / лиц женского пола). Кроме того, мы считаем, что в целом транс*, трансгендеризм и квир-теория нанесли вред движению за освобождение женщин. Это является основополагающим для движения ГЭС и лежит в основе нашей борьбы против патриархата и цивилизации. Мы не заинтересованы в дебатах или изменениях, поэтому ГЭС, очевидно, вам не подходит.

Джули Биндел, другая известная радикальная феминистка, отстаивает ложные постулаты, заявляя, что «транссексуализм, по своей природе, продвигает идею о том, что для мальчиков „естественно“ играть с оружием, а для девочек — с куклой Барби… идея о том, что гендерные роли биологически обусловлены, а не социально сконструированы, противоречит феминизму». Она обвиняет трансгендерных людей в распространении сексуальных стереотипов, так как транс-женщины якобы стремятся достичь сверхженственного идеала. Она упускает из виду тот факт, что трансгендерность — это о самоидентификации, а осуществляемые действия по переходу зависят от самих личностей и не обязательно включают приём гормонов или хирургическое вмешательство.

Все люди, идентифицирующие себя как лиц женского пола, вынуждены сталкиваться с пристальным вниманием, если они не выглядят как модель Victoria’s Secret с нулевым размером. Нереальные стандарты красоты придумали не трансгендерные люди.

Радикальный феминизм и антитрансгендерный анализ

В основе нападок на транс-людей в традиционной радикальной феминистской концепции биологического детерминизма, которая интерпретирует человека и человеческую жизнь строго с биологической стороны, считается, что биология — это судьба. Их мнение о том, что неполноценность женщин основана на их биологии и что мужчины — враги, является зеркальным отражением патриархальной ненависти к женщинам. Основа радикального феминизма — видеть в мужчинах проблему, изображая женщин как естественных жертв мужчин. Если женщин угнетают именно из-за репродуктивных органов, с которыми они родились, а не из-за более глубокого социально-экономического источника гендерного неравенства, то транс-женщины не могут быть частью клуба. Принятие сестринства небиологических женщин бросает вызов самой основе радикального феминизма.

Радикальные феминистки считают угнетение женщин самым важным фактором, ожидая, что цветные женщины должны выбирать между своим гендером и своей расой. Этот взгляд привёл к некоторым возмутительным расистским эксцессам.

Хотя радикальные феминистки традиционно были гендерными эссенциалистками, некоторые радикальные феминистки недавно резко переменили позицию, чтобы создать впечатление, что это они противостоят гендерному эссенциализму, а транс-люди его укрепляют. Хоть Биндел и утверждает, что транс-люди укрепляют биологический детерминизм, она избегает вопроса о том, что если гендер является социальным конструктом, то почему его нельзя изменить? Она просто поёт ту же песню под другую мелодию, чтобы затушевать старый добрый радикальный феминистский эссенциализм.

Радикальные феминистки утверждают, что гендерное угнетение можно устранить лишь полностью избавившись гендера, и рассматривают трансгендерных людей как угрозу этому идеалу. Они противоречат своему желанию уничтожения гендера, когда заявляют, что транс-женщины не могут быть настоящими «женщинами», так как не знают, что значит быть угнетёнными как биологические женщины. В действительности транс-женщины испытывают на себе всю тяжесть сексизма, и часто указывают на разительные отличия того, как к ним относятся, когда окружающие воспринимают их как женщин.

Радикальные феминистки обычно игнорируют транс-мужчин или утверждают, как это делает Шейла Джеффрис, что они просто пытаются получить мужские привилегии. В своей статье «FtM Transsexualism and Grief» Джеффрис скорбит о том, что «FtM-транссексуализм уничтожает лесбиянство не только женщины, которая „совершает переход“, но и её партнёрки». В «Unpacking Queer Politics» Джеффрис утверждает, что все феминистки должны быть лесбиянками или должны принять «политическое лесбиянство», потому что женщины не должны спать со своими угнетателями.

Анализ трансгендерного угнетения социалистическим феминизмом

В отличие от радикальных феминисток, социалистические феминистки рассматривают систему частной собственности как историческую и экономическую основу патриархата, угнетения женщин, сексуальных и гендерных меньшинств.

Только с развитием системы частной собственности гендерные роли стали использоваться против женщин. Манифест Радикальных женщин ссылается на Фридриха Энгельса и его работу «Происхождение семьи, частной собственности и государства»:
Энгельс приписывает войну между полами не какому-то одному врождённо злому гендеру, а неумолимому развитию технологий (сил производства) и соответствующим переворотам в культуре и образовании семьи. Этот метод анализа называется «историческим материализмом».

В Манифесте говорится: «Источник власти женщин лежал в изначальном разделении труда по гендерному признаку. Но когда благодаря разведению рогатого скота появились излишки, именно разделение труда стало причиной конфликта и порабощения женского пола». В конечном счёте, «роль женщины в обществе обусловлена общественным производством, а не биологией».

Роль, которую капиталистическое общество отводит женщинам, напрямую опровергается существованием транс-людей, лесбиянок, геев, бисексуалов, интерсекс и квир-людей — и это хорошо!

В Манифесте Радикальных женщин обозначена поддержка полного освобождения сексуальных меньшинств и требование запрета дискриминации, прекращения полицейских преследований и насилия в отношении ЛГБТК-людей, отмены дискриминационных иммиграционных законов и прекращения порочащих образов в СМИ.

Радикальные женщины боролись за транс-людей с Первой конференции лесбиянок Западного побережья 1973 года до участия в движении United ENDA 2007 года, добивавшегося включения транс-людей в Закон о недискриминации при трудоустройстве (ENDA). Радикальные женщины принимают в свои ряды транс-женщин и отстаивают право транс-людей на уважение как в квир-движении, так и в обществе в целом.

В течение десятилетий быть геем, лесбиянкой, или спесивой женщиной считалось психическим расстройством, при этом некоторые феминистки считают, что вполне нормально приписывать эту патологию трансгендерным людям. На самом деле не имеет значения, является ли принадлежность к геям, лесбиянкам или транс-людям личным выбором или врождённым свойством. Человек должен иметь право самостоятельно определять свою сексуальную идентичность или гендер. Эти самоопределения не должны приписываться или институционализироваться ни капиталистической патриархальной системой, ни уж тем более так называемыми феминистками.

Феминизм = освобождение человека

Похоже, что у радикальных феминисток сбились приоритеты. Похоже, что они видят самую серьёзную угрозу в транс-людях и их союзниках, а не в борьбе с абортами, экономической эксплуатацией или домашним насилием. Дебаты в Интернете сосредоточены на том, чтобы не пускать транс-женщин в «женские» туалеты, будто там должна дежурить какая-то полиция. Эти нелепые дебаты отвлекают от гораздо более продуктивных разговоров об организации борьбы с сексизмом.

Антитрансгендерные взгляды, в конечном счёте, проистекают из несовершенного женско-шовинистического анализа, который считает сексизм крайне важным вопросом, и лишь слабо, если вообще учитывает, пересечение угнетения женщин с расизмом, классизмом, эйблизмом, гомофобией и, конечно, трансфобией. Солидарность, которая необходима для достижения освобождения, возможна только при понимании того, что различные формы угнетения имеют общую основу в системе частной собственности и что у нас есть общая цель заменить капитализм системой социалистического равенства. При социалистической системе люди будут иметь свободу выражать свой гендер и сексуальность любым способом, который они выберут. Именно за такое общество борются Радикальные женщины.

Трансфобия исходит от меньшинства женщин в феминистском сообществе, но, к сожалению, это довольно шумное меньшинство. Их ненависти нет места в нашей борьбе. Феминизм должен быть идеологией преодоления гендерного угнетения и устранения строгого бинарного определения гендера, а не его усилением. Феминистки должны выступать против ненависти и нетерпимости во всех формах и уважать право каждого на биологическую автономию.

Примечания