«Нападение 50-футового воина социальной справедливости» — Эндриенн Л. Массанари, Шира Чесс

Оригинал: «Attack of the 50-foot social justice warrior: the discursive construction of SJW memes as the monstrous feminine» — Adrienne L. Massanari, Shira Chess[1] PDF-файл 

Переводчица: Мракья

В данном эссе рассматривается происхождение и значение мемов о «воинах социальной справедливости» (SJW). Несмотря на то, что каждый термин в этой фразе предполагает потенциально позитивные коннотации, мы утверждаем, что в том виде, в котором она используется в сообществах «альт-райтов», подразумевается монструозное женское начало: нескладная и неуправляемая женщина. Мы классифицируем и анализируем этот мем с помощью визуального дискурс-анализа текстов, собранных через Google Images и Reddit. Результаты показали, что мем SJW используется для подчёркивания того, что оппоненты имеют ненормативные, неэстетические тела, другой мозг (управляемый эмоциями, а не логикой) и характеристики монстра. Мы утверждаем, что такой дискурс потенциально опасен, но у феминисток есть возможность для воссоздания SJW как образа власти.

Оглавление

🔖 Введение
🔖 История
🔖 О мемах
🔖 … и монстрах
🔖 Методы
🔖 Разбор SJW-мема
🔖 Негегемонные тела
🔖 Эмоциональные существа
🔖 Больные и монструозные
🔖 Дискуссия: SJW, язык ненависти и риторика, направленная на геноцид
🔖 Заключение: реклейминг монструозного
🔖 Литература
🔖 Примечания

Введение

Последние несколько лет феминистского активизма, как в онлайн, так и в оффлайн пространстве, вселяют оптимизм. От хэштегов, подчёркивающих реальность сексуальных домогательств, таких как #MeToo и #YesAllWomen, до мобилизации большого количества женщин перед лицом избрания Дональда Трампа на пост президента США, феминистки (и их союзники) становятся всё более публичными, сплочёнными и способными выразить своё недовольство имеющимся положением дел. Одновременно с этим мы наблюдаем сопутствующую мобилизацию отдельных людей в ультраправых сообществах — белых этнонационалистов, исламофобов, женоненавистников, борцов за права мужчин и других. Хотя эти группы ни в коем случае не являются монолитом, их принято относить к «альт-райтам»[2]. В частности, «альт-райтов» часто высмеивают (или превозносят, в зависимости от аудитории) за их технологическую хватку, особенно когда речь идет о мобилизации культурной логики таких пространств, как 4chan и Reddit. В этих сообществах мемы (Limor Shifman 2014) и лулзы (вид «чёрствого смеха», согласно Whitney Phillips 2015) служат своего рода лингва франка (Ryan M. Milner 2016) и маркером статуса инсайдера.

Из всех терминов, крылатых фраз и мемов, появившихся из чёрной дыры интернет-пространства «альт-райт», создание термина «воин социальной справедливости» (или SJW, как его обычно сокращают), возможно, является самым запутанным. Изначально ограниченное 4chan и Reddit, это словосочетание всё чаще пробивает себе дорогу в мейнстрим. Оно используется как уничижительное в этих сообществах для описания людей, которые, по их мнению, чрезмерно увлечены политикой идентичности и политкорректностью. «SJW» — это лишённый чувства юмора выскочка, которому доставляет удовольствие демонстрировать своё превосходство, контролируя поведение других. И всё же, несокращённое словосочетание несёт в себе положительную коннотацию: возможно, вызывая в памяти образ амазонской воительницы, женственной, но готовой к боевым действиям. Однако сокращённый вариант был подхвачен Интернетом и превратился в «SJW», неполноценного и ущемлённого в правах пасынка оригинального термина. Как это произошло? Мы утверждаем, что амбивалентная природа меметической логики позволяет парадоксальным образом использовать фразу «SJW» в Интернете.

Опять же, если рассматривать мемы как своего рода лингва франка, как предлагает Милнер (Milner, 2016), становится ясно, что термин «SJW» может иметь одновременных два одинаково жизнеспособных значения, в зависимости от места и контекста, в котором этот ярлык используется. В то время как те, кто хочет позитивно относиться к этому термину, видят в нём вышеупомянутую воительницу-амазонку, а зарождающиеся «альт-райты» перепозиционировали его для обозначения своего рода женщины-монстра, которая нескладна и неуправляема. Мем, таким образом, кажется парадоксом, одновременно расширяющим и ограничивающим возможности в зависимости от контекста, размещения и места его использования. Поэтому он является подходящим способом для понимания нескольких важных аспектов интернет-культуры:
(1) параллели между несколькими темами, перепозиционирующими одно и то же повествование
(2) очернение женственности в онлайн-контекстах, визави «монструозной женственности»
(3) демонстрация меметической амбивалентности.
Таким образом, мем SJW открывает окно в наши современные модели политических переворотов, а также в онлайновые женоненавистнические практики. Мы утверждаем, что SJW играет центральную роль в понимании меметической логики, лежащей в основе мизогинии «альт-райтов», и предлагаем методы для принципиального реклейминга монструозной женственности в качестве критического начинания по перевооружению феминисток.

Чтобы продемонстрировать этот тезис, мы начнём с исторического описания значения термина «воин социальной справедливости» и того, как этот он трансформировался в гораздо более деконтекстуализированный «SJW». Далее мы обсудим совокупные качества мема и то, как мемы способствовали риторике «альт-райтов». Кроме того, мы положим в основу доводов концепцию «монструозной женственности», которая, как мы считаем, лежит в основе распространения и увеличения числа мемов, и в конечном итоге, превращается из «соломенного чучела» — классического вида ошибок аргументации — в форму потенциально опасного языка ненависти. Затем мы возьмёмся за работу по каталогизации, характеристике и анализу мема SJW, в том виде, в котором он представлен в СМИ «альт-райтов». Наш анализ мемов SJW сосредоточен на двух вопросах: (1) Что мем SJW говорит нам о представлениях сообществ антифеминистов и «альт-райтов» по вопросу телесности и биологических различий? (2) Как в образе SJW проявляются элементы «монструозной женственности»? Наконец, в нашем обсуждении и заключении мы рассмотрим, как эти мемы используют своего рода элиминационистскую риторику[4], и предложим практики возвращения и реапроприации SJW как одновременно монстра и «амазонки».

История

Мем SJW пересекает множество границ в плане аудитории, которой он адресован, что затрудняет воссоздание всеобъемлющей истории. Впервые фраза была использована как преимущественно положительная характеристика ещё 20 лет назад в новостных статьях (Abby Ohlheiser 2015). Однако в Интернете фраза приобрела уничижительный оттенок. Появившись ещё в 2009 году в блоге, посвящённом противодействию «идентификационизму», под названием «Social Justice Warriors: Do Not Engage», в 2011 году фраза была внесена в Urban Dictionary (краудсорсинговый сайт, посвящённый определению сленга), а в 2013 году появилась на форумах Something Awful. Know Your Meme предполагает, что уничижительное выражение «воин клавиатуры» может быть предшественником «воина социальной справедливости», поскольку оно описывает человека, который беспричинно злится и прячется за клавиатурой, печатая ругательства, направленные на невидимую аудиторию (Don 2015).

Рис. 1. Данные Google Trends для «social justice warrior» и «SJW»

Согласно поисковым трендам Google (см. рис. 1), фраза «social justice warrior» достигла пика в августе 2014 года, как раз во время #Gamergate. Якобы речь шла об «этике в игровой журналистике», но на самом деле #Gamergate был скоординированной кампанией преследования дизайнерок игр, журналистов, критиков и союзников. Сторонники #Gamergate часто использовали термин «SJW» для описания «оппозиции», с которой они столкнулись. В конечном итоге, движение #Gamergate стало удобным способом свободной коалиции озлобленных гиков, мизогинистов, альт-райтов и троллей объединиться вокруг общей идеи — что популярная культура «чрезмерно озабочена» определённым видом политики идентичности — даже если их тактика и фактические мотивы участия были различными (Torill E. Mortensen 2016; Adrienne L. Massanari 2015; Shira Chess и Adrienne Shaw 2015). Но быть «геймергейтером» (GG) или обсуждать #Gamergate в Twitter, 4chan или на Reddit /r/KotakuInAction предполагало особую ориентацию на свободу слова и гендерную политику. В частности, они отвергали всё, что воспринималось ими как уклонение в «политику идентичности» или политкорректность, выступая за экстремистскую версию свободы слова, где слова не имеют последствий. В то же время GG часто обсуждали своё презрение к «воинам социальной справедливости» (как их часто называли), или, чаще всего, сокращённо SJW, которые якобы угрожали их удовольствию не только от игр, но и от культуры в целом. Конечно, уничижительно называя людей SJWs, сторонники #Gamergate апроприировали гораздо более старое понятие.

Понятие «социальная справедливость» уже давно используется феминистками, антирасистскими активистами и другими прогрессистами, заинтересованными в обеспечении экономической справедливости и признании маргинальных идентичностей, чтобы «…ассимиляция с большинством или доминирующими культурными нормами больше не была ценой равного уважения» (Nancy Fraser 1999, 25). В некотором смысле, негативная карикатура на феминисток не нова — можно увидеть отголоски политических карикатур различных мировых суфражистских движений. Через эти визуальные образы, как мы проиллюстрируем в данной статье, в руках #Gamergate первоначальные положительные ассоциации теряются.

Термин быстро вышел за рамки ниши #Gamergate, регулярно появляясь на более популярных субреддитах, в Facebook’е, Twitter’е (в разговорах, не связанных с GG), в консервативной прессе и в тёмных уголках медиасферы «альт-райтов». По мере того, как троп переходил из безвестности в основные консервативные пространства, он стал применяться более широко. Он перестал относился исключительно к «противникам» GG, а мог быть применён к любому, кого считали вовлечённым в практику, рассматриваемую как «контроль» за политкорректностью. Образ SJW придумывался не просто как образ человека, озабоченного оптикой соответствующей политики идентичности, но как и человека, чья эмоциональная и психическая хрупкость требует предупреждений о триггерах/контенте и безопасные пространства. Здесь персонаж SJW был скорее карикатурой, нежели реальным человеком или репрезентацией. Как мы проиллюстрируем на меметических примерах далее в этой статье, SJW стал соломенным чучелом «альт-райтов» для лёгких и безличных нападок[5].

Важно отметить, что аббревиатура SJW используется гораздо чаще, чем вся фраза (опять же, см. рис. 1). Вероятно, на это есть несколько причин. Первая — прагматическая: использовать SJW быстрее и легче, чем полную фразу, что важно для Твиттера, где происходила большая часть первоначальной организации #Gamergate. Во-вторых, SJW может служить своего рода инструментом языкового контроля в сообществах вроде /r/KotakuInAction «Реддита» (одна из основных публичных дискуссионных площадок, посвящённых #Gamergate). Его использование одновременно обозначает коллективную заинтересованность сообщества в поддержке очень специфического, неограниченного либертарианского принципа свободы слова и требует определённого количества инсайдерских знаний для понимания. В-третьих, что очень важно, это полисемическая природа полного выражения «воин социальной справедливости». Быть воином подразумевает позицию силы и власти, а для тех, кто находится внутри этих регрессивных сообществ (как мы позже проиллюстрируем на примере мемов SJW, которые мы проанализировали), оппозиция должна быть плаксивой группой слабых «снежинок». Другими словами, использование термина SJW передаёт уничижительное отношение к прогрессивной политике и социальной справедливости, в то время как использование термина «воин социальной справедливости» может вызвать больше амбивалентности у людей, ещё не вовлечённых в масштабную дискуссию. Таким образом, апроприация SJW в качестве меметического соломенного чучела стала обычным явлением во время и после скандалов #Gamergate.

О мемах

SJW набирает свою силу благодаря появлению и распространению того, что можно охарактеризовать как культуру мемов. Мемы выполняют ряд функций в онлайн и оффлайн сообществах: коммуникативную, политическую и культурную. Как утверждает Лимор Шифман (2014), политические мемы могут служить формой пропаганды и активизма, повышая осведомлённость о конкретной проблеме или мировоззрении. И, как культурные артефакты, они переплетаются с вопросами гендера. Хотя в большинстве мемов предполагается «центральная роль белого мужчины» (Milner 2016), феминистские сообщества также используют их для выражения солидарности и выполнения повседневной работы на благо феминизма (Carrie A. Rentschler и Samantha C. Thrift 2015; Samantha C. Thrift 2014). Из-за скрытого анонимного (или псевдоанонимного) и бесплотного характера культуры мемов, политика идентичности одновременно всегда присутствует и никогда не поддаётся полному вычислению в отдельных мемах.

Визуалисты напоминают нам, что изображения являются мощными идеологическими медиа, заслуживающими тщательного изучения и локальной контекстуализации (John Berger 1990; David Freedberg 1989). Для нашего проекта мы используем определение интернет-мема, данное Шифманом (2014): «(a) группа цифровых элементов, имеющих общие характеристики содержания, формы и/или идеи, которые (b) были созданы со знанием друг о друге, и (c) распространялись, имитировались и/или трансформировались через Интернет многими пользователями» (41). Хотя мы признаём, что не весь дискурс, связанный с тропом SJW, заложен в меметических образах, их способность быстро распространяться и перерабатываться делает их особенно заметными. Публика, поддерживающая мем SJW, находится в культурных пространствах (Reddit, 4chan и т. д.), где мемы и субкультурный троллинг являются нормализованными и часто продуктивными формами общения (Phillips 2015). Изучение визуального дискурса крайне важно, так как он выполняет важную понятийную функцию в этих сообществах.

Мем SJW сильно привязан к определённым платформам — в первую очередь к 4chan и Reddit. Как утверждает Хосе ван Дейк (José van Dijck, 2013), платформы спроектированы таким образом, что позволяют определённые взаимодействия и культуры и не допускают других. Культура 4chan ценит анонимность, хаотичный юмор и гротеск (Phillips 2015). Многие площадки на Reddit имеют аналогичные сходства, хоть они и менее экстремальны. Однако, в отличие от 4chan, пользователи Reddit псевдо-анонимы. Обе платформы отказываются от многочисленных правил в отношении контента и поведения, характерных для других пространств, например Facebook, в пользу относительно свободной политики, которая часто возлагается на добровольных модераторов (или не возлагается) (Massanari 2015).

Поскольку на Reddit любой может создать сообщество по интересам, он стал центром для «альт-райт» и родственных сообществ (/r/KotakuInAction, r/MensRights, r/TheRedPill, /r/The_Donald и т. д.), которые разделяют женоненавистнические взгляды на мир и считают, что «политкорректность» несправедливо подавляет свободу слова. Хотя форумы /pol (политически некорректные) и, в меньшей степени, /b (рандомные) на 4chan давно обменивались расистскими и сексистскими мемами, «альт-райты» — это не просто «фабрика мемов» (Jamie Bartlett 2013), а более молодая, более мейнстримная версия форумов белых националистов, таких как Daily Stormer. Как отмечает Анжела Нагл (2017), «альт-райты» эффективно полагаются на труд тех, кого она называет «ироничными мемоделами — подростками-шитпостерами… которых можно легко призвать в такие моменты, как геймергейт [sic] или когда таким крупным фигурам, как Майло [Яннопулос], нужна подмога, чтобы они суетились и преследовали противников». Ироничный характер этого «шитпостинга» является ключевым — он позволяет человеку выражать чувства (разочарование, гнев, враждебность, ликование и т. д.) в соответствии с нормами этих пространств, но оставаться отстранённым от их фактического эффекта или воздействия.

… и монстрах

Как бы мы ни рассуждали о SJW и его значении с точки зрения меметической силы «альт-райтов» и как результат #Gamergate, невозможно отделить этот мем от более старых и более мощных тропов женоненавистнической литературы и СМИ. Другими словами, мы предполагаем, что резонанс SJW как мема и его способность оттолкнуться от мощных образов «воина» — того, что, предположительно, должно было быть центральным в этом термине — был реконструирован как образ монструозного женского начала. В свою очередь, преобразующая сила мема позволила перейти от образов расширения прав и возможностей к образам бесправия. Тем не менее, невозможно считать монстров полностью бессильными, и к этой теме мы вернемся позже в этом эссе.

Монструозная женственность часто отмечается в качестве повторяющейся темы масс-медиа: кино, телевидение и романы используют этот троп различными способами, которые помогают поддерживать фетишизированную видение женственности, опосредованно её отчуждая. Барбара Крид (1993) утверждает, что монструозная женственность в своих опосредованиях создаёт патриархальный подтекст, укрепляя эссенциалистские представления о женственности. В то же время, она утверждает, что тревоги в подтексте монстров говорят нам «скорее о мужских страхах, чем о женском желании или женской субъективности» (7). Другими словами, как и другие тропы ужасов, конкретные изображения монструозной женственности почти всегда являются продуктом культурной эпохи, из которой они исходят. Монструозная женственность служит основным примером патриархальных тенденций, которые занимают центральное место в популярных СМИ.

Часто отмечаемый аспект этой монструозной женственности связан с биологической эссенциализацией материнства и репродуктивной способности (либо с отказом от неё). Так, монструозное женское начало можно найти в выводке, вынашивающем главного героя фильма «Чужой», в мифологической Медузе, несущей множество добытых нечестным путём фаллосов, в пропитанном кровью теле Кэрри или в использовании зубастой вагины в фильме «Зубы». Таким образом, чудовищные утробы, менструации, кастрация и зубастая вагина занимают центральное место в архетипическом персонаже. Тем самым биологическое всегда возвращается к монструальному, поддерживая идею о том, что феминизированный монстр всегда обязательно является «другим» по отношению к патриархальным средствам массовой информации, которым он служит. Крид связывает эту идею монструозной женственности с основополагающими аргументами Юлии Кристевой (1982) об «отвращении» и «абъекте». Абъект, согласно Кристевой, включает в себя пограничную внутреннюю политику разграничения между своим телесным «я» и внешними телами с своим самоощущением и «я». Абъект создаёт гротескное и телесное различие между собой и другими посредством «ужасающих» образов того, что наиболее телесно. Другими словами, через абъект чудовищность ужаса почти всегда связана с телом другого.

Фильмы ужасов, телевидение и литература приучили нас к чудовищным метафорам другого — феминизированного или иного. Но эти представления могут быть быстро отделены от нашей реальности на расстоянии метафоры. Хотя фильмы о «Чужом» могут быть связаны с монструозным женским началом, мы вряд ли сможем напрямую применить эти интерпретации в нашей реальности; монструозное женское начало здесь функционирует на чисто абстрактном и метафорическом уровне. Другими словами, большинство людей, вероятно, не смотрят фильмы «Чужой» и не применяют материнское монструозное чужое к своим реальным матерям. Однако в анонимном и гораздо более личном пространстве мемов всё немного сложнее и запутаннее, в частности, потому, что они напрямую связаны с реальными (человеческими) телами. С этой целью «альт-райт» версия мема SJW использует страхи отвращения и монструозного женского начала для преобразования готового к бою языка «воина социальной справедливости» в гораздо более беззубое (но более монструозное) выражение «SJW». В то же время это превращение из воина в монстра создаёт пространство для потенциального опасного языка ненависти, о чём мы подробнее поговорим позже.

Методы

Чтобы выяснить, как антифеминистские и «альт-райт» сообщества представляют себе SJW, мы провели визуальный анализ дискурса, основанный на исследовании визуальной культуры Джиллиан Роуз (2007). Как она отмечает, анализ дискурса даёт возможность «… исследовать, как изображения конструируют определённые взгляды на социальный мир … [и] каким образом эти конкретные взгляды или отчёты конструируются как реальные, правдивые или естественные через определённые уровни истины» (Rose 2007, 146—147). В частности, нас интересовало, как эти изображения воспроизводят и закрепляют определённую социальную реальность для «альт-райтов». Сначала мы провели поиск в Google Images и Reddit по словам «SJW» и «Social Justice Warrior», чтобы собрать подборку изображений. Затем мы целенаправленно отобрали изображения, которые можно разделить на те, которые представляют SJW как некого монстра, и те, которые сосредоточены на телесности и биологических различиях. После удаления дубликатов получился корпус из 26 изображений. Затем они были изучены и проанализированы на предмет присутствия (и отсутствия) взаимосвязей и интертекстуальных отношений.

Разбор SJW-мема

В мемах SJW возникают три различные темы, связанные с телесностью. Первая заключается в том, что тела SJW не соответствуют гегемонным женским или мужским идеалам. Второй заключается в том, что мозг SJW отличается от мозга «нормального» человека. Они скорее эмоциональны, чем рациональны, и движимы тем, что воспринимается как бессмысленные, несущественные мотивы. Третья тема развивает предыдущие две, предполагая, что SJW — ненормальные и слишком эмоциональные — в конечном итоге больны и монстроподобны. В данном разделе мы рассмотрим каждую из этих тем, иллюстрируя, как они развиваются друг на друга в лингва франка онлайн-дискуссии.

Негегемонные тела

Тело, как утверждает Джудит Батлер (2007), часто рассматривается в качестве носителя, на который проецируются культурные смыслы. Но оно также является «практическим, прямым локусом социального контроля», который одновременно гибок и долговечен (Susan R. Bordo 1989, 13). К телам следует относиться с подозрением, по крайней мере, в рамках картезианской традиции, поскольку они препятствуют рациональному, логическому мышлению (Margrit Shildrick и Janet Price 1999). А некоторые тела, как утверждает Сара Ахмед (2010), воспринимаются отрицательно — особенно те, которые занимают угнетённое положение и не демонстрируют должной преданности режимам, частью которых они являются. Женские тела, в частности, рассматриваются как грязные, подтекающие и губительные (Shildrick и Price 1999).

Мем SJW изображает тела, которые существуют в мире неправильным образом. Они непривлекательны, по крайней мере, в соответствии с гегемонными стандартами мужественности и женственности. Эти тела маркируются как сексуально нежелательные и неопределённого гендера (таким образом, ещё более девиантные). На одном из мемов (рис. 2) изображён человек, сидящий в спальне в окружении плакатов, представляющих различные цели, за которые борется SJW. Они включают призывы к борьбе с патриархатом, прекращению культуры изнасилования и искоренению расизма. Человек на картине нарисован таким образом, чтобы подчеркнуть его неопределённый гендер — присутствуют вторичные половые признаки как мужчин, так и женщин. Он мягкий (как физически, так и метафорически) и инфантильный. Окружение заполнено фигурками из аниме и декорациями, представляющими спальню студента «ботаника».

Рис. 2. SJW как воплощение андрогинии

Этот мем также связывает фигуру SJW с более крупной идеологической работой «альт-райт». Есть маркеры как антисемитские (плакаты с упоминанием Израиля, на двух из них изображена Звезда Давида), так и расистские (упоминание о «превосходстве чёрного члена» и антирасистское высказывание, которое предполагает, что «нет» иногда может означать «да», если человек не белый). А на одном из плакатов изображена фальшивая обложка журнала Time с изображением Суи Парк (активистки антирасистского движения, которая основала несколько движений с хэштегами, включая движение за отмену бывшего шоу Стивена Кольбера) со словами: «Убей белого». Таким образом, тела SJW опасны не только потому, что они отказываются соответствовать установленной гендерной бинарности, но и потому, что они рассматриваются как активно подрывающие нарратив превосходства белых и цисгендерных. SJW, согласно этому представлению, полны противоречий, что привело к последующим мемам о том, что их мозги «неправильные».

Другие мемы о SJW показывают, что SJW не являются бесполыми, но они представляют угрозу именно потому, что отказываются от гегемонных идеалов женственности (или мужественности). Одно из таких изображений (рис. 3) сопоставляет человека, представляющего социальную справедливость, с Юстицией. SJW — женщина, но её внешний вид говорит об отказе принять гегемонные стандарты женской красоты. У неё небритые ноги, она толстая и с ирокезом. У неё не завязаны глаза, как у Юстиции, а её весы, наполненные экскрементами, отброшены в сторону. Она также не молчит — она выкрикивает вопросы невидимой аудитории, требуя, чтобы они уточнили свою расу и гендер. В этом меме тело SJW представляет угрозу не только потому, что оно не вписывается в их понимание категории «женщина», но и потому, что SJW требуют выяснения статуса других. Отсутствие повязки на глазах говорит о том, что её понимание мира вращается вокруг расы и гендера других — и это несмотря на то, что она сама отказывается вписываться в эти категории. Таким образом, SJW представляется как лицемерное тело. Она — соломенное чучело, основанное на заблуждении, но однозначно отталкивающее, возможно, даже «монструозное» по западным стандартам красоты.

Рис. 3. Разница между справедливостью и социальной справедливостью

Рисунок 4 показывает, что мужские тела SJW также имеют определённый тип анатомии. Они немощны, поскольку «мышцы — символ токсичной мужской культуры», и немужественны (носят с собой «переносную мошонку»). Однако их также представляют как привилегированных и неспособных много работать. Любые достижения, которых они добились, считаются незаслуженными (о чём свидетельствуют ссылки на «доверительные фонды» и «привилегированное начало жизни»). Такое изображение избалованности и привилегий играет на руку «альт-райтам», отвергающим институциональный расизм и сексизм, приписывая любое угнетение нежеланию человека преодолевать препятствия, с которыми он может столкнуться.

Рис. 4. Анатомия SJW

Эмоциональные существа

Характерно, что не только тела SJW изображают отличающимися, но и их мозг. Мозг SJW скорее эмоционален, чем рационален, поэтому они склонны набрасываться на других, более «нормальных» людей. SJW-мемы представляют их как крайних плакс. Они эмоционально слабы и неспособны к логике и разуму. Рисунок 5 представляет собой ремикс популярного мема — «что люди думают, что я делаю/что я делаю на самом деле» (Fastnup 2012). Этот мем часто используется для того, чтобы показать неверные предубеждения людей о работе или хобби человека в сопоставлении с реальностью его призвания. Вместо этого, в данной переделанной версии, мем используется для описания того, как другие (друзья, семья, мир) воспринимают SJW (то есть, как плачущего ребёнка) и что это на самом деле соответствует их деятельности. Этот мем предполагает, что SJW не только эмоционально излишне драматичны, но их незрелость не позволяет им видеть себя такими, какими их видит мир. Они не являются «воинами» в каком-либо реальном смысле. Вместо этого они просто дети, которые плачут и кричат в надежде получить желаемое. Хотя этому мему не хватает монструозности, он выполняет функцию аккуратного превращения воина в более преодолимый объект.

Рис. 5. Воин социальной справедливости (в роли плачущего ребенка)

Рисунок 6 изображает головной мозг SJW как нечто совершенно иное, отличающееся иррациональной эмоциональностью. В его ядре (буквальный центр этой диаграммы) находится «доля политкорректности», наполненная идеями о языковых кодах и мультикультурализме. Самые маленькие узлы — это узлы, связанные с рациональным мышлением, а в зеркальном отражении рисунка 4 этот мем представляет себе SJW как человека, лишённого личной ответственности и желания работать. Примечательно, что чувство юмора у SJW изображается исключительно маленьким и неразвитым, а их мозг поражён опухолью «умнее тебя». В этом отношении особенно показательно описание Ахмед (2010) «феминистского кайфолома», поскольку оно подчёркивает ожидание того, что феминистки (и другие маргинализированные группы) существуют исключительно для того, чтобы разрушать радость другим людям[3]. Она пишет: «Феминистки, провозглашая себя феминистками, уже воспринимаются как разрушительницы того, что, по мнению других, не только хорошо, но и является причиной счастья. Феминистка-кайфоломка „портит“ счастье другим; она портит, потому что отказывается сходиться, собираться или встречаться по поводу счастья» (65). То же самое можно сказать и о «воине социальной справедливости». Само их присутствие и нежелание молчать или быть довольными тем, что есть, «портит» счастье тем, кто входит в «альт-райт» и считает политику идентичности немодной или уделом привилегированных белых женщин.

Рис. 6. Мозг воина социальной справедливости

Во время #Gamergate, образ SJW стал представляться в буквальном смысле испорченным человеком — тем, кто не получает должного счастья от игр, которыми наслаждались GG; или, скорее, извращённо получает счастье от того, что портит «игру» для других, указывая на проблемные представления и системные недостатки в игровой индустрии. Поэтому SJW в этих сообществах воспринимаются как «другие». Они не получают должного удовольствия от правильных вещей. Конечно, их мозг совершенно другой, а их рассуждения скорее эмоциональны, чем рациональны. Таким образом, они требуют другого решения. Не желая слушать «логические» аргументы, SJW изображается как человек, кричащий просто ради радости крика, который не способен или не может «услышать» противоположные мнения и при этом оскорбляется от своего или (что ещё более ужасно) от чужого лица. Мы можем видеть это в плачущих младенцах или в воинственном крике «FUCK YOU» на рисунке 3. Все рты на мемах имеют сердитый оскал или нарисованы в процессе крика. Таким образом, согласно этому образу, их можно игнорировать или нападать на них, но никогда не вразумлять. Они представляют собой иной вид, нежели «нормальный» человек, и поэтому являются более низкими.

Больные и монструозные

В предыдущих разделах мы обсудили, как мозги и тела SJW, изображённые в меме «альт-райтов», представляются как «другие», а иногда и непривлекательные. Непривлекательность в этих пространствах может быстро превратиться в визуальное представление «больного» и, в конечном счете, «монструозного». Мы утверждаем, что, хотя некоторые из обзывательств, описанных в предыдущем разделе, в целом безобидны, в них есть стержни языка ненависти, которые влияют на визуальное кодирование мема. Например, нарисованные от руки изображения показывают персонажа SJW неуправляемым, злым и визуально менее человечным. Другие изображения представляют объект мема психически нездоровым — на одном из них SJW изображён в смирительной рубашке, с высунутым языком и выпученными глазами. Здесь мы видим, что в обсуждение представлений о ненормативных телах, с которыми изображаются SJW, заложены самые лучшие предпосылки. Это уничижительное изображение «безумия» явно приравнивает «иррациональность» субъекта к психическому расстройству. Таким образом, описанное основывается на телах из предыдущего раздела; теперь недостаточно показать «другой» мозг, теперь этот мозг обязательно болен и психически болен. Неправильные тела, как представляется, всегда ведут к чудовищным телам. И, в свою очередь, эти чудовищные тела почти всегда каким-то образом феминизируются.

Поскольку тема неполноценных тел является обычной для мема SJW, они быстро начинают переходить к понятиям больного и, в конечном счёте, монструозного. Хотя вышеупомянутые итерации мема могут подразумевать, что SJW отличается — как телом, так и разумом — это отличие становится всё более запутанным с версиями мема, которые предполагают, что SJW в своей основе больные или «раковые». В одном варианте используется изображение из квир-френдли сериала «Вселенная Стивена» со словами «SJW — ЭТО РАК» (без дальнейших пояснений), а в другом — изображение женщины, которое обычно ассоциируется с мемом SJW, и слова «ЭТО РАК. НЕ БУДЬТЕ РАКОМ». Использование термина «рак» подразумевает одновременно несколько вещей. Во-первых, он использует телесное в виде дегуманизирующей риторики, которая превращает карикатурное соломенное чучело в вооружённую биологическую функцию. Во-вторых, он предполагает, что человек, носящий эти черты, должен быть уничтожен. В-третьих, она подразумевает, что если не искоренить SJW, то это распространится на других. Именно в этот момент мы можем увидеть, как мем, типичный для языка ненависти, может быстро обрести зачатки риторики, которая может истосковаться в качестве направленной на уничтожение и геноцид.

Именно с этими отсылками к раку, тело SJW почти беспрепятственно трансформируется в монструозное в рамках мема. Некоторое из монструозного просто изображает тела SJW как карикатурно непривлекательные. Другие начинают превращать непривлекательность в тела, выходящие за рамки человеческих. Например, на рисунке 7 изображён человек с двумя головами, выступающий по обе стороны вопроса о «свободе слова» с противоречивыми аргументами. Получившееся в результате монструозное тело ловко берёт риторику предыдущих мемов (о том, что SJW противоречат сами себе), превращаясь в невероятного монстра. Это в ещё большей степени относится к рисунку 8, на котором изображена женская голова на монструозном теле насекомого с подписью «ВИРУС SJW», за которой следует «развращает наше поколение и молодое поколение — надеюсь, оно вымрет до 2020-х годов…». SJW, которые в начале рисовались в основном как «непривлекательные», теперь переходят в объекты с настоящим монструозным телом, с вирусными или раковыми тенденциями. Другие монструозные SJW имеют более привлекательные версии, например, в одном мультфильме изображён персонаж с традиционно женским телом, но синего цвета и с рогами.

Рис. 7. Двухголовый SJW

Рис. 8. Вирус SJW

Дискуссия: SJW, язык ненависти и риторика, направленная на геноцид

Превращая «воина» в SJW, а затем превращая этого SJW из «непривлекательного» и «другого» в «больного» и «чудовищного», мы можем увидеть меметическую силу «альт-райтов». В связи с этим мы утверждаем, что мемы содержат в себе потенциал насилия, присущий оффлайновым материалам и другим формам пропаганды, что потенциально может привести к агрессивному языку ненависти или даже подтолкнуть к направленной на геноцид риторике. Последний пункт может показаться натяжкой; можно спросить, как глупые карикатуры могут привести людей к такому уровню насилия, но исследование языка вражды и геноцида показывает, что конкретные слова и изображения имеют значения, которые помогают настроить аудиторию на определённые действия.

Размышляя о силе языка ненависти, полезно кратко раскрыть слово «ненависть» и его использование в онлайн-пространстве. Очевидно, что под языком ненависти не подразумевается эмоция презрения — дело не в том, испытывают ли создатели «альт-райт»-мема неприязнь к SJW на личном уровне. Сьюзан Опотоу и Сара И. Макклелланд (2007) утверждают, что ненависть — это не просто эмоция, это «конструкция справедливости». Они объясняют: «Ненависть может вызвать несправедливость, а несправедливость способна вызвать унижение и насилие» (69). В конечном итоге, исследование Опотоу и Макклелланд, проведённое в нескольких сообществах, где применялась элиминационистская и направленная на геноцид риторика, позволяет предположить, что ненависть — это элемент, провоцирующий акты несправедливости. Очевидно, что онлайн-пространства так же подвержены разжиганию ненависти, как и географические регионы. Задолго до нынешних политических кризисов такие сайты, как StormFront, были изучены на предмет преобладания в них языка ненависти. Кристофер Браун (2009) объясняет: «Группам ненависти больше не нужно общаться в изоляции, искать людей, которые услышат их послание, или распространять листовки пешком. Интернет обеспечивает им немедленный доступ к своим последователям и облегчает распространение сообщений о ненависти» (190). Мы переживаем момент, когда элиминационистская риторика, которая раньше была региональной или идеологически специфической, теперь может быстро распространяться благодаря повсеместному внедрению Интернета и распространению мемов в сети. Мемы, таким образом, являются новым фронтом языка ненависти.

Отдельные из этих высказываний ненависти относительно безобидны — это соломенные чучела, которые только и ждут, чтобы их опровергли для создания аргументов. Однако мемы, использующие монструозные и болезненные образы, представляют собой то, что Дэниел Джона Голдхаген (2009) называет элиминационистской риторикой — предвестником геноцида. Он объясняет: «Язык и образы, дегуманизирующие или демонизирующие других людей, обращены к тем, кто прислушивается и разделяет допущение о том, что элиминатионистские порывы против униженных и презренных людей может иметь смысл. Если существо подобно болезни, насекомому, дикому животному или варвару, с которым невозможно договориться […] нужно уничтожить угрозу или искоренить зло» (330). Суть аргумента Голдхагена заключается в том, что для оправдания актов крайнего насилия, порождённого ненавистью, необходимо дегуманизировать объект этого насилия. Дегуманизация может быть в форме болезни (SJW как рак или вирус), или же трансформироваться в демонические сущности. Последнее в мемах SJW представлено злобно нарисованными персонажами, которые выглядят более монструозными, чем люди, выкрикивающими бессмыслицу. Безусловно, SJW с синими рогами представляет собой яркий пример такого рода монструозной риторики. Впрочем, монструозное и больное всегда скрывается под меметическими высказываниями о том, как «альт-райт» изображают SJW. Раз отчуждение неопределённостью гендера или разговоры о «неправильных» мозгах являются частью анти-SJW дискурса, то большая его часть ведёт прямо обратно к темам монструозности и болезни.

Именно здесь мы возвращаемся к монструозной женственности. Монструозная женственность — это способ допускать и создавать условия для своего рода картезианской логики, в которой идеологии и связанные с ними тела неразрывно связаны. Когда эти тела — женские или феминизированные, несущие груз языка ненависти, это помогает превращению их в монструозно женственные. Эта двойная связь, согласно Элизабет Рейс (1995), помогла создать пространство для процессов над ведьмами в пуританской Новой Англии. Аналогичным образом, Эдвард Ингебретсен (2001) предполагает, что даже в сфере монструозного женщины обычно представлены как моральная, а не физическая опасность. Другими словами, «воин социальной справедливости» (даже по буквам) представляет собой опасность из-за монструозности этого термина с точки зрения морали отправления правосудия. Монстр в центре SJW всегда феминизирован (даже если это мужчина) и всегда интеллектуально повреждён и (следовательно) морально развращён.

Заключение: реклейминг монструозного

Мем SJW — это мощный мем. Он позиционирует существующий нарратив таким образом, чтобы очернить женственность (через «монструозную женственность»), и использует амбивалентность меметического стиля для мутации этого мема, от пренебрежения до своего рода языка ненависти. Мем, безусловно, создает монстров в буквальном смысле: от гротескной, злобной андрогинности до буквальных репрезентаций монстров и болезней, осуществляя функцию дегуманизации субъекта. Эта дегуманизация лежит в основе того, почему данный мем является важным объектом изучения: поскольку «альт-райты» продолжают набирать обороты, используя Интернет в качестве своего основного оружия, нам необходимо лучше понять, как выглядит это оружие.

Но он также полон противоречий — своего рода меметическая амбивалентность. По мнению «альт-райтов», SJW одновременно воин и безобидный; это одновременно болезнь и отсутствие способности придерживаться логики; одновременно монструозный и беззубый. Трудно бороться с мемом, который угрожает возможностью элиминационистской риторики и одновременно высмеивает его субъекта как ничтожного. Трудно найти место между ужасом и отвращением монструозного с беззубостью его реконструкции как SJW. Эти противоречия указывают на то, что значение SJW ещё не полностью сформировано или зафиксировано — и эта реальность предлагает возможность сопротивления со стороны тех, кто может вернуть себе SJW в качестве позитивного ярлыка.

Таким образом, может быть полезно подумать о более старых персонажах, которые воплощали монструозное женское начало. Как известно, в «Смехе Медузы» Элен Сиксу, Кит Коэн и Пола Коэн (1976) писали о женском стиле и письме, а также (более широко) о феминистской теории. Они используют греческий миф как знаковый пример неправильно понятого, монструозного женского письма: «Надо только посмотреть прямо в глаза Медузе. Она не страшная. Она прекрасная, и она смеётся.» (885). Монстр не выбирает чудовищность, так же как «воин социальной справедливости» не выбирал превращение в SJW. Однако монстр не лишён зубов. Именно в изображении смеха Медузы, предложенном Сиксу, мы можем увидеть путь к реклеймингу и устранению агрессивного и элиминационного потенциала мема SJW. Смех и игривость — это то, что позволяет отчуждённому телу вновь обрести власть над своей репрезентацией. Образ монстра здесь мощный и феминистский. Она — злобный персонаж, который, возможно, не владеет своей судьбой, но определённо владеет своим взглядом.

В октябре 2014 года, вскоре после #Gamergate, женщина по имени Сара Никсон решила дать отпор термину «воин социальной справедливости». Чтобы переосмыслить концепцию «воина социальной справедливости» она создала серию значков с «классами» онлайн-игр. Значки, которые она продавала по 2 доллара за штуку, включали другие виды «социальной справедливости», в том числе «клирик социальной справедливости», «маг социальной справедливости» и «разбойник социальной справедливости». Реакция аудитории была в подавляющем большинстве случаев положительной, а интернет-журнал The Mary Sue отметил: «По поводу бестолковых оскорблений со стороны интернет-придурков — в последние пару месяцев новой фишкой стало „воин социальной справедливости“. Это довольно действенное оскорбление. Я о том, что среди нас явно есть барды социальной справедливости и маги социальной справедливости, а такая мис-классификация может очень расстроить» (Виктория Макнелли, 2014). Конечно, многие, кто столкнулся с этим мемом и не принадлежал к «альт-райтам», были так же озадачены — что плохого в том, чтобы быть воином? Этот момент, возвращение термина и использование его в ненасильственных целях — шаг к смеху Сиксу.

Во многих отношениях эта тактика смеха хорошо подходит к важной книге Уитни Филлипс (2015) о культуре троллей «This is Why We Can’t Have Nice Things». В своём заключении Филлипс пишет, что основной способ восстановления власти в культуре троллей — это «троллить обратно». Короче говоря, она предлагает повернуть тактику тролля вспять, чтобы вызвать эмоциональный отклик, который — в случае успеха — может разблокировать эти методы преследования. Безусловно, в этом отношении значки классов социальной справедливости находятся на правильном пути. Но если сделать ещё один шаг вперёд и обратиться к более сильному аргументу Сиксу, то, возможно, вместо того, чтобы отрицать монструозное женское начало, нам следует принять его за его возможности и за его зубы. Возможно, вместо воинов социальной справедливости нам нужно больше монстров социальной справедливости.

Литература

Примечания

  1. 50 футов ≈ 15 метров. Название является отсылкой к фильму «Нападение 50-футовой женщины» (Attack of the 50-ft. Woman). — Прим. переводчицы
  2. Мы используем термин «альт-райт» в кавычках во всей этой статье. Хоть именно так эти ультраправые группы себя называют, термин является сомнительным, так как подразумевает, что их радикальные взгляды каким-то образом являются просто «альтернативой» правому мышлению.
  3. Выражение «феминистский кайфолом» (feminist killjoy) апроприировано некоторыми феминистками, хоть это и не было изначальной целью Ахмед.
  4. «Элиминационизм (eliminationism) — вера в то, что политические оппоненты являются „раковой опухолью на политическом теле, которая должна быть удалена — либо путём сепарирования от граждан страны, либо путём цензуры, либо путём прямого истребления — для защиты чистоты нации» (Википедия) — Прим. переводчицы
  5. Соломенное чучело (straw (wo)man fallacy) — приём неверного аргументирования. Видоизменение позиции собеседника(-цы), опровержение изменённой позиции и заключение, что опровергнута исходная позиция. — Прим. переводчицы