«Манифест транс-женщин» — Джулия Серано

Оригинал: «Trans Women Manifesto» — Julia Serano

Переводчица: Яна Ситникова

ЭТОТ МАНИФЕСТ ПРИЗЫВАЕТ повсеместно прекратить превращать в козлов отпущения, высмеивать и дегуманизировать транссексуальных женщин. В этом манифесте транссексуальная женщина определяется как любой человек, которой при рождении был приписан мужской пол, но которая идентифицирует себя и/или живёт как женщина. Никакие ограничения не должны налагаться на понятие «транссексуальная женщина» в связи со способностью человека восприниматься как женщина, её гормональными уровнями или половыми органами — в конце концов, сводить любую женщину (транссексуальную или нет) до частей её тела или заставлять её соответствовать продиктованным обществом идеалам внешнего вида, это откровенный сексизм.

Наверное, ни одно сексуальное меньшинство не оклеветано и непонято в такой степени как транссексуальные женщины. Мы систематически патологизировались медиками и психологами, высмеивались в средствах массовой информации, маргинализировались лесби/гей-организациями, отвергались феминистским сообществом, и в очень многих случаях становились жертвами насилия со стороны мужчин, которые полагают, что мы каким-то образом угрожаем их маскулинности и гетеросексуальности. Вместо того чтобы получить возможность самим высказываться о проблемах, которые влияют на нашу жизнь, транссексуальные женщины рассматриваются как объект исследования: другие люди помещают нас под микроскоп, препарируют наши жизни и приписывают нам мотивации и желания, которые подтверждают их собственные теории о гендере и сексуальности.

Транссексуальные женщины высмеиваются и презираются из-за того, что мы находимся на пересечении множества предрассудков, основанных на гендерной бинарности: трансфобии, циссексизма и мизогинии.

Трансфобия это иррациональный страх, отвращение или дискриминация в отношении людей, чья гендерная идентичность, внешность или поведение отклоняются от социальных норм. Как в случае с гомофобными людьми, управляемыми собственной подавляемой склонностью к гомосексуальности, трансфобия прежде всего является выражением собственной неуверенности в том, следует ли жить в соответствии с культурно-конструируемыми идеалами гендера. Тот факт, что трансфобия в нашем обществе столь безудержна, в реальности отражает то, что на человека оказывается громадное давление, с тем чтобы он соответствовал всем ожиданиям, ограничениям, допущениям и привилегиям, связанным с полом, который был приписан ему при рождении.

В то время как все трансгендеры подвержены трансфобии, транссексуальные люди дополнительно подвержены связанным с ней (но при этом отличным) предрассудком: циссексизму, под которым понимают убеждение, что гендер, с которым идентифицируют себя транссексуальные люди, менее значимый и достоверный, чем гендер циссексуалов (то есть тех, кто не являются транссексуал(к)ами и чьи подсознательный и физический пол совпадают). Частым проявлением циссексизма является отказ транссексуальным людям в базовых привилегиях, связанных с гендером, с которым они себя идентифицируют. Распространёнными примерами являются целенаправленное неправильное использозвание местоимений или требование использовать туалет для другого пола. Обоснование такого отказа обычно основано предположении, что гендер транссексуального человека является недостоверным, так как не совпадает с полом, приписанным при рождении. Делая такое предположение, циссексуалы стараются создать искусственную иерархию. Утверждая, что гендер транссексуальных людей «поддельный», они пытаются подтвердить свой собственный гендер как «настоящий» или « естественный». Этот способ мышления крайне наивен, так как отрицает очевидный факт: мы ежедневно делаем предположения о гендере других людей, не глядя в их свидетельства о рождении, на их хромосомы, их гениталии, их репродуктивные системы, их социализацию в детстве или их гражданский пол. Не существует такого понятия как «настоящий» гендер — есть только гендер, в котором мы себя выражаем, и гендер, в котором мы воспринимаем других.

Хотя циссексизм, трансфобия и гомофобия на практике часто различны, все они укоренены в оппозиционном сексизме, то есть убеждении, что женщины и мужчины являются жёсткими, взаимоисключающими категориями, каждая обладающая уникальным и неперекрывающимся с другой набором свойств, склонностей, способностей и желаний. Оппозиционные сексисты пытаются наказать или отвергнуть тех из нас, кто выпадает из гендерных или сексуальных норм, потому что наше существование угрожает убеждению, что женщины и мужчины это два «противоположных» пола. Именно поэтому бисексуалкок, лесбиянкок, геев, транссексуалок и других трансгендерных людей — тех, кто выражают свои гендер и сексуальность различным образом, — так часто путают или сваливают в одну категорию (например, квир). Наши естественные склонности притягиваться к тому же полу, идентифицировать себя с другим полом и/или выражать себя способами, характерными для другого пола, размывают границы, необходимые для поддержания маскулинно-центричной гендерной иерархии, которая сегодня существует в нашей культуре.

Помимо жёстких, взаимоисключающих категорий, установленных оппозиционным сексизмом, другим требованием для поддержания маскулинно-центричной гендерной иерархии является навязывание традиционного сексизма — утверждения, что мужчинность и маскулинность стоят выше, чем женскость и феминность. Традиционный и оппозиционный сексизм действуют рука об руку, с тем чтобы те, кто обладают маскулинностью, имели власть над теми, кто обладает феминностью, и только те, кто родились мужчинами, рассматривались как действительно обладающие маскулинностью. В этом манифесте слово мизогиния будет употребляться для описания тенденции к отвержению и высмеиванию женскости и женственности.

Так же как трансгендерные люди испытывают трансфобию и циссексизм в различной степени (в зависимости от того, насколько часто, явно и открыто мы позиционируем себя как трансгендеры), мы также подвержены и мизогинии в различной степени. Это подтверждается фактом, что несмотря на существование различных типов трансгендерных людей, общество выделяет транссексуальных женщин и других представительниц МтФ-спектра как объект своего внимания и насмешек. Это происходит не только из-за того, что мы нарушаем нормы гендерной бинарности сами по себе, но и потому, что обнаруживаем свою женскость и женственность. Более того, именно наша демонстрация женственности и желания быть женщинами наиболее часто подвергается вниманию, сексуализируется и опошляется. В то время как люди ФтМ-спектра подвержены дискриминации за нарушение гендерных норм (то есть оппозиционному сексизму), их маскулинность сама по себе не является объектом насмешек — для этого необходимо было бы поставить под вопрос саму маскулинность.

Когда транссексуальные люди высмеиваются или отвергаются не только из-за несоответствия гендерным нормам, но также за выражение своей женскости или женственности, они становятся жертвами специфичной формы дискриминации: транс-мизогинии. Когда большинство шуток в адрес трансгендерных людей сосредоточены на «мужчинах, которые носят платья» или «мужчинах, которые хотят отрезать свои пенисы», это не трансфобия — это транс-мизогиния. В то время как для женщины считается нормальным носить «мужскую» одежду, а мужчинам, которые носят «женскую» одежду, ставят психиатрический диагноз «фетишистский трансвестизм», это не трансфобия — это транс-мизогиния. Когда в женских или лесбийских организациях приветствуют транссексуальных мужчин, но не транссексуальных женщин, это не трансфобия — это транс-мизогиния.

В маскулинно-центричной гендерной иерархии, где быть мужчиной считается лучше, чем женщиной, и маскулинность ставится выше феминности, нет более страшной угрозы, чем существование транссексуальных женщин, которые несмотря на то, что родились мужчинами и получили мужские привилегии «выбирают» вместо этого быть женщинами. Предпочитая собственную женскость и женственность, мы наводим тень сомнения на предполагаемое превосходство мужчинности и маскулинности. Чтобы уменьшить угрозу, которую мы представляем для маскулинно-центричной гендерной иерархии, наша культура (преимущественно через средства массовой информации) использует все тактики из арсенала традиционного сексизма для дискредитации нас:

1. Нас гиперфеминизируют, сопровождая истории транссексуальных женщин изображениями нас, накладывающими косметику, надевающими платья и туфли на высоких каблуках с целью акцентирования внимания на предполагаемой «легкомысленной» природе нашей феминности, либо запечатляя транссексуальных женщин как обладательниц уничижительных качеств характера, ассоциированных с феминностью, таких как слабость, глупость, пассивность или робкость.

2. Нас гиперсексуализируют, создавая образ транссексуальных женщин как секс-работниц или сексуальных обманщиц и утверждая, что мы делаем переход в первую очередь из сексуальных мотивов (например, чтобы ввести в заблуждение невинных гетеросексуальных мужчин или удовлетворить причудливые сексуальные фантазии). Такое запечатление не только умаляет мотивы изменения гендера транссексуальными женщинами, но неявно предполагает, что женщины в целом имеют ценность только в связи со своей способностью быть сексуальными объектами.

3. Наши тела объективизируют, привлекая внимание к операциям по коррекции пола и открыто обсуждая наши «искусственные вагины» без всякой осмотрительности, которая обычно присутствует при обсуждении половых органов. Более того, те из нас, кто не делают операцию, беспрестанно сводятся до частей нашего тела, либо создателями транс-порно, которые придают чрезмерное значение нашим пенисам (таким образом, превращая транссексуальных женщин в «шимейл» и «девочек с членом»), либо другими людьми, чьи мозги настолько промыты фаллоцентризмом, что они убеждены, будто одно присутствие пениса перечёркивает женскость наших идентичностей, наших личностей и всего остального тела.

Поскольку анти-транссексуальная дискриминация пропитана традиционным сексизмом, транс-активисткам непросто бороться с бинарными гендерными нормами (то есть оппозиционным сексизмом) — мы также должны бороться с представлением о том, что феминность стоит ниже маскулинности и женскость стоит ниже мужчинности. Иными словами, транс-активизм должен по своей сути быть феминистским движением.

Кто-то может посчитать это утверждение противоречивым. На протяжении многих лет многие из те, кто позиционировали себя как феминистки, отвергали транссексуальных людей, и в особенности женщин, часто прибегая к тем же тактикам (гиперфеминизация, гиперсексуализация и объективизация наших тел), что используют против нас мейнстримные стредства массовой информации. Эти псевдофеминистки провозглашают «женщины могут всё то же, что могут мужчины», затем высмеивают транссексуальных женщин за маскулинные склонности, которые у нас могут быть. Они рассуждают о том, что женщины должны быть сильными и не бояться высказывать своё мнение, и затем говорят транссексуальным женщинам, что они ведут себя как мужчины, когда озвучивают свою позицию. Они заявляют о мизогинии, когда мужчины создают стандарты и ожидания, которым должны соответствовать женщины, затем отвергают нас за то, что мы не соответствуем этому стандарту «женщины». Эти псевдофеминистки постоянно одной рукой проповедают феминизм, а другой практикуют традиционный сексизм.

Настало время отобрать слово «феминизм» у этих псевдофеминисток. Феминизм как концепция имеет сходство с «демократией» или «христианством». Каждая имеет внутри себя основные принципы, однако существует бесчисленное число способов, с помощью которых они применяются на практике. Так же как одни формы демократии и христианства развращены и лицемерны, в то время как другие более честны и справедливы, мы, транссексуальные женщины, должны искать союзников любого гендера и сексуальности для создания нового типа феминизма, такого, который будет учитывать, что единственным способом достижения настоящего гендерного равенства является уничтожение одновременно оппозиционного и традиционного сексизма.

Для феминизма больше недостаточно бороться за права тех, кто были рождены женщинами. Эта стратегия была перспективной для женщин на протяжении многих лет, но теперь она упёрлась в стеклянный потолок, который частично сама и создала. Хотя феминистское движение много сделало для того, чтобы помочь женщинам внедриться в пространства, где прежде доминировали мужчины, многие феминистки в лучшем случае были противоречивы, а в худшем — сопротивлялись мысли о том, чтобы мужчины могли выражать и демонстрировать феминные черты и приходить в традиционно женские области. В то время как мы благодарны предыдущим феминистским движениям за создание общества, в котором наиболее разумные люди согласятся с утверждением «женщины и мужчины равны», мы сожалеем о том, что мы ещё далеки от общества, в котором большинство людей верили бы в равенство феминности и маскулинности.

Вместо того, чтобы пытаться усилить самосознание женщин, рождённых женщинами, поощряя их отказываться от феминности, нам следует научиться усиливать саму концепцию феминности. Мы должны прекратить отвергать её как «искусственную» или как «игру», а вместо этого признать, что определённые аспекты феминности (равно как и маскулинности) происходят как из социализации, так и биологического пола — в противном случае, не существовало бы феминных мальчиков и маскулинных девочек. Мы должны возражать всем, кто утверждает, что феминность является признаком слабости. Потому что когда мы раскрываем себя, то ли посредством честного высказывания наших мыслей, то ли выражением наших чувств, это смелый шаг, который требует больше храбрости и внутренней силы, чем фасад из спокойствия и стоицизма альфа-самцов.

Мы должны возражать тем, кто настаивает на том, что женщина, одевающаяся и ведущая себя женственно, ставит себя в подчинённое и пассивное положение. Для многих из нас, одеваться и вести себя женственно — это то, что мы делаем для себя, а не для других. Это наш способ распоряжения своим телом и выражения нашей идентичности и сексуальности. Это не наша вина, что наши тела сводят к игрушкам, но тех, кто полагает, будто наш феминный стиль является знаком, что мы сексуально покоряемся мужчинам.

В мире, где маскулинность представляет силу и власть, те, кто позиционируют себя как бучи, могут считать себя в относительной безопасности. Напротив, те из нас, кто демонстрирует феминность, вынуждены находить собственные слова для определения себя и повышать свою самооценку. Требуется большая смелость, решительность и неустрашимость для того, чтобы вырвать свою феминность из уничижительного контекста, который постоянно проецируют на нас. Если вам требуется подтверждение, что феминность может быть более сильной и опасной, чем маскулинность, всё что вам нужно, это попросить среднестатистического мужчину на минуту подержать вашу сумку или букет цветов и вы увидите, как далеко он будет держать их от своего тела. Или сказать ему, что вы бы хотели накрасить его своей губной помадой, и вы увидите, как быстро он убежит от вас. В мире, где маскулинность уважается, а феминность регулярно унижается, требуется невероятное количество силы и уверенности для любого человека, как с женским, так и мужским телом, чтобы не скрывать свою феминную сущность.

Однако недостаточно повысить оценку понятий женскости и женственности. Мы также должны перестать претворяться, будто между женщинами и мужчинами существуют неотъемлемые различия. Надо начать с признания, что из каждого гендерного правила и стереотипа есть исключения, и этот простой факт опровергает все гендерные теории, подразумевающие женщин и мужчин как взаимоисключающие категории. Мы должны отказаться от представления, что женщины и мужчины являются «противоположными» полами, потому что когда мы ведёмся на этот миф, мы создаём опасный прецедент. Потому что если мужчины значимы, то женщины должны быть ничтожны, и если мужчины сильны, то женщины должны быть слабыми. И если быть бучем означает быть твёрдой, то быть фэм означает быть податливой; и быть мужчиной означает контролировать свою жизнь, тогда быть женщиной означает жить согласно ожиданиям других людей. Когда мы подкупаемся на идею о «противоположности» женщин и мужчин, становится невозможно усилить женщин, не высмеивая мужчин или не расстраивая свои собственные планы.

Лишь отказавшись от идеи о «противоположных» полах и от культурно определённых значений, которые приписываются феминности и маскулинности, мы можем приблизиться к гендерному равенству. Одновременно противостоя оппозиционному и традиционному сексизму, мы можем сделать мир безопасным для квиров, для феминных людей, для женщин, таким образом оказывая поддержку людям любой сексуальности и гендера.